Вернуться на основной сайт Многонациональный Самарский край

Детям о дружбе народов Самарской области

Удмуртские сказки

Одному купцу коротким показался летний день: солнце встаёт поздно и заходит рано. А как пришло время батраков нанимать, купец совсем расстроился: день для него как мгновение ока стал. Сокрушается купец, что не успеют батраки в поле выйти, как настаёт пора обратно возвращаться. Так им никогда всей работы не переделать.
Пришёл он к Лопшо Педуню.
- Что за нужда привела тебя ко мне, бускель? – спросил купца Лопшо.
- Да вот, день очень короток. Работники до поля не успевают дойти - глянь, вечер настаёт, расплачиваться же приходится с ними сполна, да и кормить, как подрядились. Вздумалось мне удлинить день, только никак не сыщу того, кто помог бы мне в этом. Пришёл к тебе спросить, не знаешь ли того, кто умеет день длиннее сделать.
- Э-э, агай, и как это тебе посчастливилось именно на такого человека набрести? – не без удовольствия сказал Лопшо Педунь, подумав про себя, что настал черёд проучить жадюгу. - Дашь пять пудов муки – помогу тебе.
- И десяти пудов не жалко, только научи поскорее.
- Слушай, уром, как беде твоей помочь и день длиннее сделать, - начал растолковывать Лопшо Педунь. - Надень на себя потеплее дэрем1, пиджак, поверх всего - тулуп, на ноги - валенки, а на голову - малахай из овчины. Возьми в руки вилы, заберись на берёзу повыше и удерживай солнце вилами, чтоб оно на месте стояло. Понял ли?
- Понял, понял, всё понял. Большое спасибо за добрый совет. В гости приходи, я сам тебя потчевать буду.
Вернулся купец домой и похвастался перед женой своей изворотливостью. Что, дескать, узнал-таки, как солнце удерживать, чтобы по небу не быстро бегало.
Лето в тот год стояло жаркое. Нанял купец плотников, чтоб они одним днём дом поставили. А сам с вечера начал собираться. Надел тёплый дэрем, пиджак, тулуп, обул валенки, а чтоб голове теплее было, надел меховую шапку. Для рук додумался ещё прихватить овчинные рукавицы.
Взял купец в руки самые длинные сенные вилы и, не дожидаясь восхода солнца, забрался на самую высокую берёзу. Плотникам же наказал работать, как подрядились - целый день. Сидит купец чуть не на верхушке берёзы, ни одна веточка тени ему не даёт - и вилами солнышко придерживает. От зноя пот у него по спине ручьями бежит, руки совсем одеревенели, подрагивать начали.
А батраки трудятся без передышки, топорами постукивают, пилами позванивают. Время от времени на купца поглядывают, усмехаясь. Купец строго наказал не останавливаться, пока он с берёзы не спустится. Свою жену к ним приставил, чтобы доглядывала за работниками.
Жарится купец на берёзе под солнышком, от усталости того и гляди на землю брякнется. И уж очень длинным день ему кажется. Пожалуй, и не помнит он на своём веку такого длиннющего дня.
К полудню купец как в парной бане пропарился, устал, будто на нём целый день пашню пахали и кнутом хлестали. Слез он с берёзы.
- Ну, работнички, спасибо, сегодня славно поработали, довольно уж, - говорит.
А батраки рады-радёхоньки: совсем не устали, всего полдня на купца побатрачили. Пошли они по домам, довольные.
Вот так жадный купец день удлинил. За это он Лопшо Педуню десять пудов муки отдал и ещё угостил на славу.
________
Бускель – сосед (удмуртский язык)
Дэрем - женская рубаха у удмуртов.

Заным-Койдым не любил ухаживать за своей лошадью и кормить её. «Вот если бы она работала на меня, а кормить её не надо было бы», - постоянно говорил он. Ребра у лошади торчали, как обручи у верши, вся она была костлявая и походила скелет.

Лишь бы только телегу тянула, нужно будет, я и сам помогу немного, - успокаивал себя Заным-Койдым.

Однажды поехал он на мельницу. Положил в телегу три мешка, а четвертый взял себе на плечи и сел на телегу. Встречные хохотали над такой повозкой.

- Эй, сосед, что ты делаешь? Для чего мешок на плечах держишь?

- Лошади помогаю. Так ей легче будет, думаю, - отвечал Заным-Койдым. По его лицу ручьями бежал горячий пот: тяжел оказался мешок.

Немного проехали, лошадь остановилась.

- Но-о, лешак! Не ты одна устала, я тоже устал, целый мешок на плечах тащу! – кричит Заным-Койдым на лошадь, продолжая сидеть на мешках в телеге и держать мешок на плечах.

Проехали еще немного, и дорога в гору пошла. Лошадь опять остановилась.

- Да что такое с ней случилось? Сам помогаю – и всё равно силы нет почему-то.

Сидит Заным-Койдым до сих пор под горой. Плечи у него побелели от мучной пыли, а лошадь давно пала.

В одной деревне старик со старухой жили. Сильно они бедствовали, хлеб ели не досыта.

Собрала как-то старуха последние дровишки - печку истопить хотела, да разжечь нечем: лучины нет.

Говорит старуха старику:

- Печь разжечь нечем! Сходи-ка в лес за лучиной. Сруби берёзу - лучины запасём.

Старик взял топор и поплёлся в лес. Стал для рубки березу высматривать.

Недолго ему пришлось искать: сразу увидел красивую берёзу.

Подошёл поближе к берёзе, хотел было рубить, но только он замахнулся топором, как листья на берёзе зашелестели, ветки зашевелились. Нагнулась берёза к старику и заговорила человечьим голосом:

- Пожалей меня, старик, не руби! А что тебе надо - всё у тебя будет.

Старик испугался, даже топор из рук выронил.

"Вот уже семьдесят семь лет живу, а такого чуда не видывал!" - подумал старик.

Не тронул он берёзу. Вернулся домой и говорит старухе:

- Принёс бы я тебе хороших полешек на лучину, да берёза вдруг начала просить человечьим голосом: "Не трогай меня, старик! Что тебе надо - всё у тебя будет". Ну, я и послушался.

- А! Не хочет берёза, чтобы её рубили, - закричала старуха, - так поди, наломай её веток - нашим ягнятам корм будет!

И прогнала старика обратно в лес.

Старик сразу увидел красивую берёзу. Подошёл к ней, поклонился и сказал:

- Приказала мне жена твои ветки ломать, хочет листочками ягнят кормить, если я тебя не срублю на лучину!

- Не руби меня, - говорит берёза, - и ветки мои не ломай. А что просит старуха - всё у неё будет!

Старику делать нечего, пришлось домой возвращаться.

Пришёл домой и удивился: грудами всюду сухая лучина лежит!

- Ну, старуха, видишь, сколько у нас лучины!

А старуха как накинется на него:

- Почему только лучину у берёзы просил? Ведь печь топить надо, а дров у нас нет. Ступай проси дров!

С бранью да с криками выгнала старика из дому.

Старик взял топор и опять в лес пошёл.

Доплёлся до берёзы, поклонился ей и стал просить:

- Дай мне, красавица берёза, дров: у нас все кончились, печь топить нечем!

- Иди, старик, домой: что просишь, то у тебя и будет, - говорит ему берёза.

Старик обратно домой отправился.

Подошёл к дому, глянул - диву дался: полон двор дров! Напилены дрова, наколоты, уложены. А старуха опять недовольна:

- Почему только дров у берёзы попросил? Ведь у нас и горсти муки нет! Ступай, муки проси!

- Погоди ты, нельзя этак! Только сейчас дрова выпросил.

Старуха давай ругать старика. Кричала, кричала, потом схватила кочергу и выгнала его из дому.

- Делай,- кричит, - что тебе приказано!

Взял старик топор и опять в лес пошёл. Пришёл, поклонился красавице берёзе и стал причитать:

- Красавица ты моя, белая берёза! Старуха опять прислала меня к тебе - муки просить. Коли можешь, помоги, дай сколько-нибудь!

- Иди, старик, домой: что просишь, то у тебя и будет, - ласково сказала берёза.

Старик обрадовался, скорее домой зашагал.

Вернулся он, пошёл в амбар. Не верится ему, что у него будет мука.

Вошёл в амбар, глядь - амбар полон мукой доверху!

Стало старику так радостно, так весело, что забыл он всё прежнее горе да нужду.

"Ну, - думает,- теперь всегда сыты будем!"

А старуха увидела старика, выбежала из дому и опять его ругать принялась:

- Старый ты дурень, деревянная твоя голова! Почему только муки попросил? Иди, бестолковый, проси два сундука золота!

Ударила его коромыслом и выгнала вон.

Бедный старик повесил голову и опять поплёлся в лес.

Подошёл к берёзе, поклонился ей и стал причитать:

- Красавица берёза! Меня моя старуха опять к тебе послала - требует два сундука золота...

- Иди, старик, иди: что просишь, то у тебя и будет, - сказала берёза.

Пошёл старик. Подошёл он к избе, заглянул в окно и видит - сидит старуха на лавке, перебирает золотые монетки. А монетки так и сверкают, так и поблёскивают! Зашёл он в избу, смотрит - возле стола два сундука стоят, золотом полны.

Тут и старик разум потерял. Тоже стал монеты перебирать.

- Надо спрятать золото понадёжнее, чтобы никто не увидал! - говорит старуха.

- Надо, надо!- отвечает старик. - Не то узнают, что у нас столько золота, - просить будут или отнимут!

Поговорили, подумали и спрятали золото в подполе.

Вот живут старик со старухой. Довольны, что денег много. Только золото не даёт им покоя ни днём, ни ночью: боятся они, как бы кто не стащил сундуки.

Думала, думала старуха, как уберечь золото, и придумала. Говорит она старику:

- Иди, старик, к своей берёзе, попроси у неё, чтобы она сделала нас страшными-престрашными! Чтобы все люди нас боялись! Чтобы все прочь от нас подальше бежали!

Пришлось старику опять шагать в лес. Увидел он красивую берёзу, поклонился ей и стал просить:

- Сделай ты нас, красавица берёза, страшными-престрашными! Такими страшными, чтобы все люди нас боялись, подальше от нас убегали, наше золото не трогали!

Зашумела берёза листьями, зашевелила ветками, сказала старику:

- Иди, старик, домой: что просишь, то и будет! Станут вас бояться не только люди, но и звери лесные!

Вернулся старик домой, открыл двери.

- Ну, - говорит, - обещала берёза: будут нас бояться не только люди, но и звери лесные! Станут от нас прочь бегать!

И только сказал, как покрылись и сам он, и его старуха густой бурой шерстью. Руки и ноги лапами стали, на лапах когти выросли. Хотели они было сказать что-то один другому, да не могли - только зарычали громко.

Так-то вот и стали они оба медведями.