Вернуться на основной сайт Многонациональный Самарский край

Детям о дружбе народов Самарской области

Польские сказки

Жила когда-то в одном селе крестьянка-вдова с тремя малыми детьми. Трудилась она, не покладая рук, чтобы вскормить и вспоить своих сыновей.

Выросли они все трое добрыми и пригожими молодцами. Старший сын стал солдатом. Обошёл он со своим полком много ближних и дальних стран. А когда надоело ему воевать, воротился в родную деревню, гордо выпятив грудь, увешанную медалями за храбрость.

Средний сын отправился учиться в город Краков. Там он превзошёл все науки и тоже воротился домой, задрав важно нос.

А самый младший сын, которого звали Мачей, остался дома. Он пахал землю и заботился о старой матери. Поэтому старшие братья считали его невеждой и простаком. Они иногда даже называли его дурачком, но только за глаза, потому что Мачей кормил своим трудом всю семью, да к тому же тяжёлая крестьянская работа сделала его таким сильным, что он легко мог справиться с ними обоими. Поэтому в доме старой вдовы царили мир и любовь.

Но однажды мать слегла от неведомой болезни. И хотя сыновья хорошо заботились о ней, с каждым днём старушке становилось всё хуже и хуже. Каких лекарей не приглашали сыновья, никто не мог вылечить её. Совсем они было отчаялись, но пришла как-то раз старая знахарка и сказала:

- Есть на свете такое лекарство, которое может поставить на ноги вашу мать. Но вряд ли вы сумеете его раздобыть.

- Ты только скажи нам, что это за лекарство, а уж мы его раздобудем, пусть даже для этого придётся нам продать и дом, и землю, и пойти нищими по свету.

- Тогда слушайте и хорошенько запомните то, что я вам скажу. Стоит вам окропить живой водой больную мать, как она тотчас же выздоровеет. Эта вода и мёртвого воскресить может, но её достать очень трудно. Если отправиться отсюда в ту сторону, где всходит солнце, то через семь дней пути дойдёшь до высокой горы, которую люди называют Субботней горой. На её вершине растёт старое-престарое дерево. У него серебряные листья, и оно может говорить человеческим голосом. Под этим деревом и находится родник с живой водой. Только нелегко добраться до него. Дорогу к нему преграждают неведомые силы. Чтобы добраться до живой воды, нужно идти по крутой, каменистой тропинке, не останавливаясь и не озираясь по сторонам, что бы ты там ни увидел и ни услышал. Ежели оглянешься или поддашься искушениям, или же испугаешься опасности и побежишь прочь, то сразу же превратишься в камень. На моём веку много людей ходило за живой водой, да ни один из них доселе не воротился.

Сказав это, старуха ушла, а братья заспорили. Каждый из них хотел немедленно отправиться за живой водой и считал, что лучше других справится с этим делом. Победу в этом споре одержал старший брат. Он сказал:

- За живой водой должен отправиться храбрый человек, которого не испугают никакие опасности. А я на войне повидал всякое и не раз смотрел, не дрогнув, смерти в глаза. Неужто я оробею перед какими-то неведомыми силами? Оставайтесь дома и ухаживайте за матерью, покуда я не вернусь с живой водой!

Согласились братья.

Не теряя времени, бывший солдат вскинул за плечи солдатский ранец, подвесил к поясу саблю и направился к Субботней горе.

Прошло две недели, а от старшего брата никаких вестей. Тогда средний брат решил пойти за живой водой и разузнать, что стряслось со старшим братом.

- Я человек учёный, - сказал он Мачею, - все науки превзошёл. Сумею я разгадать все хитрости неведомой силы и не поддаться её искушениям. А ты оставайся ухаживать за больной матерью.

Положил средний брат в сумку еды, какую-то книгу с заклинаниями от неведомой силы и ушёл.

Прошло ещё две недели - от братьев нет ни слуху, ни духу.

"Оба они, наверно, погибли, - подумал Мачей. - Пойду-ка я за живой водой. Либо добуду её и вылечу мать, либо сам голову сложу, как мои братья!"

Попросил Мачей соседей ухаживать за больной матерью, положил немного еды в сумку, взял посох и пошёл к Субботней горе. Шёл он, шёл всё время на восход солнца. Переправился через три большие реки, прошёл через три дремучих леса и к вечеру седьмого дня пути добрался до подножья Субботней горы. Она была такая высокая, что вершина её скрывалась в облаках.

Зашагал Мачей по каменистой тропинке.

Она извивалась по сумрачному ущелью и вела на вершину горы. Не прошёл Мачей и десяти шагов, как услышал позади голос:

- Эй, парень, куда идёшь? Ты пошёл не по той тропинке!

Хотел было Мачей обернуться, но вспомнил, что говорила старуха-знахарка, и не обернулся, а продолжал идти прямо вперёд. Спустя некоторое время перед ним предстал рыжебородый человек в чёрном кафтане старинного немецкого покроя.

- Добрый вечер? - сказал рыжебородый с угодливой улыбкой, снял остроконечную шляпу и поклонился. - Куда вы направляетесь, мой друг?

- На вершину этой горы, - ответил Мачей. - Я иду за живой водой.

- Я тоже иду за ней. Пойдёмте вместе. Вдвоём идти веселей.

Прошли они вместе немного и дошли до распутья. От тропинки, по которой шли Мачей и его рыжебородый спутник, отклонялась другая тропинка, более широкая и ровная.

- Давайте свернём на эту широкую тропинку. Посмотрите сами, какая она утоптанная, ровная и широкая. Зачем нам всё время спотыкаться о камни и рвать одежду, продираясь сквозь кустарник? - сказал рыжебородый.

Но Мачей, даже не взглянув на другую тропку, ответил:

- Если хотите, можете свернуть на неё, а я пойду прямо вперёд. Тогда рыжебородый принялся уговаривать Мачея, даже схватил его за рукав. Но Мачей хорошо помнил наказы старухи. Он молча оттолкнул навязчивого незнакомца и быстро пошёл по каменистой тропинке, глядя прямо перед собой.

Рыжебородый разразился проклятиями и исчез в сумерках так же неожиданно, как и появился. Мачей облегченно вздохнул. Он был рад, что избавился от такого спутника, потому что ещё раньше догадался, что это не кто иной, как сам дьявол. Мачею не раз доводилось слышать о том, что именно в такой старомодной немецкой одежде дьявол часто появляется среди людей и устраивает им разные пакости.

Мачей шёл и размышлял об этой недоброй встрече, как вдруг позади раздался страшный гул, треск, топот и громкие вопли;

- Вот он! Держите его! Убейте его!

Кто-то дернул Мачея за рубаху, кто-то укусил его за ногу, но отважный юноша не испугался и не оглянулся, только ускорил шаг. Понемногу шум прекратился, снова стало тихо. Вдруг в чистом, усеянном звёздами небе вспыхнула ослепительная молния, гора задрожала от оглушительных раскатов грома. Пламя озарило всё ущелье. Охваченные пламенем вековые деревья с громким треском падали на землю. Огненная стена встала на пути Мачея.

"Это тоже одна из проделок дьявола! Небо чистое, не видно ни одной тучки - откуда же быть молнии и грому?" - подумал Мачей.

Вместо того, чтобы испугаться и повернуть обратно, он смело зашагал прямо в огонь. Шипящие языки пламени лизали ноги Мачея, смрадный дым душил его, но он продолжал идти вперёд. И вот огненная завеса разошлась. Впереди - камнем добросишь - Мачей увидел вершину горы. Но тут перед ним предстала новая преграда - высокая гладкая скала, а под ней чудище о семи головах. Увидев юношу, оно поднялось, ощетинилось, выпучило налитые кровью глаза и грозно зарычало. Но Мачей и тут не отступил. Он бросился вперёд и замахнулся на чудовище своим посохом. В тот же миг чудовище провалилось сквозь землю, и на том месте, где оно находилось, открылся вход в тёмную пещеру.

Юноша смело вошёл в пещеру и начал ощупью пробираться в непроглядном мраке вперёд. Через некоторое время впереди засиял свет, который с каждым шагом Мачея становился всё ярче и ярче. Вскоре он вышел из тёмной пещеры и очутился в прекрасном саду. Вокруг благоухали цветы, ветви фруктовых деревьев протягивали Мачею спелые, сочные плоды. Но он не поддался искушению и не сорвал ни одного плода, хотя ощущал сильный голод и мучительную жажду, а пошёл дальше по тропинке, которая привела его к великолепному дворцу. Стены покоев были из чистого золота и сияли под светом хрустальных светильников. У стен стояли большие сундуки, полные золота, серебра и драгоценных каменьев. Казалось, что сокровища всего света собраны в палатах дворца. Усталые ноги Мачея утопали в мягких коврах, а широкие кровати с пуховыми перинами словно манили его отдохнуть. Вдруг послышалась приятная музыка, и Мачея окружил целый рой девушек, одна другой краше. За спиной у них трепетали крылья бабочек. Девушки порхали вокруг Мачея и восклицали:

- Добро пожаловать, добрый молодец! Ты спас нас от страшного чудовища! Оставайся жить вместе с нами. Здесь у тебя будет всё, что пожелаешь, и мы будем исполнять каждое твоё желание!

Но Мачей и тут не поддался дьявольскому искушению. Он взмахнул своим посохом, и все крылатые красавицы умчались прочь со злобными воплями.

Мачей дошёл до железной двери. Она была такой огромной, что казалось, никакой силач не сумеет отворить её. Но только Мачей дотронулся до этой двери, как она бесшумно распахнулась. Юноша увидел сияние лучей восходящeго солнца. Наконец-то он добрался до цели. В двух шагах перед ним высилось старое дерево, серебряные листья которого трепетали под утренним ветерком и вызванивали нежную песенку, а струйки родника внизу вторили ей своим журчаньем.

Шатаясь от усталости, Мачей подошёл к роднику и припал к воде. С каждым глотком юноша чувствовал, как силы возвращаются к нему. Он напился живой воды и вскочил на ноги, бодрый и весёлый. И тут дерево заговорило:

- Слушай меня, юноша! На дне родника лежит кувшин. Достань его и наполни живой водой. Потом отломи у меня одну ветку. На обратном пути будешь обмакивать ветку в живую воду и кропить камни на тропинке. . .

Склонился Мачей над родником и увидел на дне золотой кувшин, достал его, зачерпнул живой воды и, прежде чем двинуться в обратный путь, отломил веточку с серебряными листьями. Пошёл Мачей вниз по тропинке. Железная дверь снова распахнулась перед ним. Из входа в пещеру выпорхнула стая летучих мышей и с писком разлетелась во все стороны. Идёт Мачей и видит - нет ни дворца, ни крылатых девушек, ни прекрасного сада. Вышел он из пещеры и снова удивился - по обе стороны от тропинки зеленеют кусты и высокие деревья - будто и не бушевал здесь недавно страшный пожар.

Шагая вниз по тропинке, Мачей делал то, что велело ему говорящее дерево - кропил камни живой водой. И как только капля падала на камень, он тотчас же превращался в человека. Оживлённый человек потягивался, тёр рукой глаза и говорил:

- Что за дурной сон приснился мне? Как хорошо, молодец, что ты разбудил меня! Спасибо тебе!

Потом он поднимался и, радуясь, шёл за Мачеем. Чем дальше, тем больше лежало камней на тропинке. Все они оживали под брызгами живой воды. Вереница людей позади Мачея всё росла и росла. Среди них были и седые старики, и безусые юноши, и отважные рыцари, и пригожие девушки, и гордые вельможи, и нищие в лохмотьях. Были здесь и оба брата Мачея.

Когда все спустились в долину, некоторые из оживленных им сразу же отправились по домам. Это были те люди, которые недолго пробыли окаменевшими и потому ещё надеялись застать в живых родных и обрадовать их. Но очень многие были заколдованы давным-давно и понимали, что у них не осталось ни одного близкого человека на свете. Все эти люди решили отправиться вместе с Мачеем в его родную деревню. Когда Мачей и его братья вернулись домой, то увидели, что у кровати матери сидят все их соседи, которые пришли попрощаться с больной, потому что уже наступил её последний час. Не теряя ни минуты, Мачей окропил мать живой водой. Она сразу же открыла глаза и улыбнулась. Потом, полная сил, бодрая и весёлая, встала с. кровати и обняла своих сыновей.

А те люди, которых оживил Мачей, не захотели разлучаться с ним. Они поселились в его родной деревне, построили себе дома и обзавелись хозяйством. Вскоре их маленькая раньше деревня превратилась в большой и красивый город. Жители города выбрали Мачея бургомистром, то есть, городским головой, и он много-много лет мудро вершил все городские дела. А благодарные люди не только повсюду рассказывали о смелости Мачея, но и до сегодняшнего дня славят его подвиг.

Давным-давно, когда Варшава еще не была столицей Польши, а только крепостью князей Мазовецких, жил в этом городе один ученик сапожника по имени Ясько. Паренек он был лихой, смелый и страшно любил всякие приключения. А поскольку кошелек у него был пустой, то частенько подумывал Ясько, как бы его немного наполнить честным способом.

Ходила в то время легенда, будто бы в подземелье старого замка князей Мазовецких, стены которого и сегодня находятся на улице Тамка, было маленькое озерцо. По этому озерцу плавает золотая утка. Эта утка - прежняя хозяйка этого замка. Жадной и скупой она была при жизни и теперь живет в подземелье, стережет свои богатства. Говорили также, что эта хозяйка огромным богатством одарит смельчака, который спустится в подземелье и найдет озеро.

Однажды решил Ясько испытать свое счастье. Решил он отыскать утку и честным способом немного разбогатеть.

Надел он самое лучшее, что у него было, и отправился к замку. Долго блуждал он темными переходами, подземными коридорами, наощупь водя рукой по влажным стенам, и спускался по каменным ступеням все глубже и глубже.

Наконец оказался он в огромной пещере, освещенной каким-то дивным светом, бьющим не то с потолка, не то с каменных стен. В этом бледном свете плескалась серебристо-темная вода озерца.

Остановился Ясько у самой воды и подумал: «Правду люди говорили, что есть в подземелье озеро. Только где же искать эту утку, чтоб попросить у нее сокровища?»

Только он подумал об этом, как из воды вынырнула утка с золотыми перышками, от которых в пещере сделалось еще светлее.

Подплыла она к самому берегу и так ответила человеческим голосом:

- Смелый ты, должно быть, парень, раз не побоялся сюда прийти. Положена тебе награда. Но, чтобы получить мои богатства, нужно иметь не только смелое, но и твердое сердце. Потому что тот, у кого мягкое сердце, очень быстро богатства потратит. Так вот, прежде чем я открою тебе мои сокровища, тебе придется пройти еще одно испытание. Вот тебе сто таллеров. Потратить их ты должен только на себя в течение одного дня. Если хоть грош потратишь на других, не получишь ничего.

Молча выслушал Ясько все это, потом нагнулся и поднял тяжелый кошелек, который со звоном упал у его ног. Поклонился утке и пошел обратно.

Взвешивая в руке тяжелый кошелек, усмехнулся про себя Ясько и начал думать, на что деньги потратить.

- Приоденусь красиво, наемся досыта и позабавлюсь вволю. Таллер круглый, катится быстро. Как ничто потрачу эти сто таллеров, а завтра за новыми сокровищами пойду.

В центре города купил он себе красивую одежду, выбирая самые дорогие вещи, но, хотя он и приоделся с ног до головы, кошелек его был еще довольно тяжелый. Тогда зашел Ясько в наилучший трактир, велел принести себе самые изысканные блюда, сладкого меду. Когда же пришлось расплачиваться, то он очень удивился, что с него взяли один таллер.

Наступал вечер. Где же потратить оставшиеся деньги? Ясько бродил по улицам, заходил в лавки, покупал разные ненужные мелочи. Пришел он наконец на площадь, где стояла большая палатка, в которой давали представление жонглеры и фокусники. Уселся Ясько на почетном месте, дорого его оплатив, до слез насмеялся от представления, но когда вышел, снова вспомнил о своих хлопотах. В кошельке осталось еще десять таллеров. Как их потратить?

Стоял так Ясько, задумавшись, как вдруг подошел к нему седой сгорбленный старичок, просящий милостыню. Вытянул руку и просит:

- Помоги старику, красивый панич...

Доброе сердце было у Ясько, чуткое ко всякой людской беде, не задумываясь, положил он золотой таллер в вытянутую ладонь.

Вдруг что-то как треснет около него, как будто молния ударила. И услышал вдруг Ясько за собой голос золотой утки, не сладкий уже, как в подземелье, а суровый и гневный:

- Не сдержал уговора, сжалился над убогим! Слишком чувствительное у тебя сердце, чтобы унаследовать мои сокровища. Не пытайся даже спускаться в подземелье, потому что тебя там только смерть встретит.

Оглянулся Ясько, но никого не увидел. Исчез седой старичок. Наверное, незаметно ушел, пока Ясько слушал голос утки.

Пожал Ясько плечами и усмехнулся про себя:

- Не нужно мне таких богатств, которых я не смогу употребить для добра других.

Весело посвистывая, пошел он домой. Красивую одежду, что купил на золотые таллеры, спрятал в сундук. Наутро оделся во все старое. С тех пор жил Ясько, как прежде.

А поскольку был он паренек добрый, до работы охочий, то везло ему в жизни не меньше. Вскоре стал Ясько подмастерьем и открыл свою мастерскую. Никогда не жалел он об утраченных сокровищах.

- Дороже золота для меня людское уважение, - говорил Ясько, привычно ударяя молотом по колодке. - И приятнее мне тот грош, что я заработаю собственным трудом, чем те подземные сокровища.

Сказывают люди, что когда-то в стародавние времена в городе Кракове, неподалёку от городских ворот, жил знаменитый маг и чародей пан Твардовский. Был он рыцарем из знатного рода, но мечу и копью смолоду предпочёл волшебные книги. Долгие годы провёл он за чтением, постигая тайны колдовства, пока в одном из старинных томов не вычитал, как заклинаниями вызвать к себе чёрта.

И вот однажды в полнолуние поднялся он высоко в горы, там на перекрёстке четырёх дорог три раза назвал чёрта по имени, обернулся на четыре стороны света и стал ждать. Ровно в полночь явился к нему чёрт.

С виду похож на заморского гостя: фрак короткий, жилетка на толстом брюхе не сходится, панталоны в обтяжку, туфли с пряжками золотыми. Ни дать ни взять знатный господин из далёких краёв. Но только из-под берета рожки выглядывают, из-под фрака кончик хвоста с клоками шерсти торчит, а из туфель копыта выпирают.

Низко-низко склонился он перед Твардовским в поклоне, бархатным беретом с перышком взмахнул и медовым голосом спрашивает:

— Вы звали меня, господин? Я к вашим услугам! Сам сатана меня к вам прислал. Велел служить вам верой и правдой.

— Сам сатана, говоришь? Ну что же, тем лучше,— отвечает ему Твардовский.— А теперь слушай меня, хвостатый! Отныне ты мой раб. Любая моя прихоть — для тебя закон. Да не вздумай меня обманывать, я заклинаниями своими со дна морского тебя достану.

Махнул чёрт хвостом, опустил уши и тоненьким голоском пропищал:

— Приказывайте, господин, и я как преданный слуга выполню все ваши пожелания, прихоти и капризы. Дам вам власть над людьми и над миром вещей, несметными богатствами одарю. Только для порядка надо составить нам договор. За все старания мои и подарки нужна мне от вас самая малость, сущий пустяк. Вот здесь, на этой бумаге собственной кровью поставьте подпись, что запродали мне свою душу.

С этими словами чёрт вытащил длинный пергамент и протянул Твардовскому. Пан Твардовский без долгих колебаний уколол себе булавкой средний палец и собственною кровью подписал с чёртом договор.

Было в нём одно условие, которое показалось Твардовскому хорошей лазейкой, чтобы от чёрта уйти. Чёрным по белому там было написано, что, пока Твардовский не вступит в Рим, нет у чёрта никаких прав ни на его тело, ни на душу.

«Ты хитёр, но и я не прост,— думал Твардовский, подписывая бумагу.— Благородными родителями своими, дедом и прадедом клянусь, что, покуда я жив, ноги моей в этом городе не будет».

Схватил чёрт подписанный договор, махнул хвостом, так что полы его фрака вверх взлетели, и только хотел было сквозь землю провалиться, чтобы в аду перед сатаной ловкой сделкой похвастаться, как Твардовский хвать его за хвост.

— Э нет, постой, голубчик, так дело не пойдёт! Теперь ты мой слуга и слушай, что я тебе прикажу. Видишь вон ту гору? Олькуш она зовётся. Так вот, свези туда серебро со всей Польши. Все горы и долы обыщи. Из-под земли его достань. А потом для верности сверху скалами завали, чтобы ни один вор к серебру не подобрался.

Словно вихрь помчался чёрт в пекло за помощью и подмогой. Разбежались его дружки рогатые во все стороны, рыщут по всей Польше, в три погибели согнувшись, серебро на себе волокут, а Твардовскому всё мало.

Долго рыскали черти в поисках серебра и, наконец, последнюю его горсть в Олькушские земли доставив, еле живые, с плачем да стонами поплелись в ад. Только чёрт, слуга пана Твардовского, не получил ни минуты передышки и тотчас же предстал перед своим господином.

А тот, подкручивая ус, говорит:

— Ты, чёрт, как я погляжу, молодец, стараешься. Но это ещё не всё! Видишь вон тот утёс? Взвали его на спину да сбрось возле той горы, что Собачьей зовётся.

Застонал чёрт под тяжестью огромного камня. Пока его к горе нёс, чуть было хребет не сломал.

Насилу дотащил и сбросил.

Не успел чёрт дух перевести, а Твардовский ему уже новую задачу придумал.

— Видишь,— говорит,— петуха, что вон на том заборе поёт? Хочу отныне на нём летать, как на коне крылатом!

Чёрт низко поклонился в ответ, в ладоши хлопнул, свистнул два раза, глядь — Твардовский уже на петуха садится. Тот крыльями взмахнул, и полетели они в Краков.

В Кракове народ сбежался, все стоят, смотрят, что за диво такое?

А тут пан Твардовский собственной персоной с петуха слезает и говорит:

— Не бойтесь, люди добрые! Или не признаёте? Это ведь я, ваш земляк, пан Твардовский!

С той поры жил Твардовский, не ведая забот. Стоило ему взмахнуть своей волшебной тростью, и всё было к его услугам. Ни в чём не знал отказа. Конь, что на вывеске в трактире нарисован, служил ему верным скакуном. А частенько верхом на петухе летал Твардовский в Краковский замок к королю, чтобы его колдовскими своими трюками развлечь и позабавить. Золота у Твардовского было, что песка на речном берегу, серебра в Олькушских землях — целые горы.

А вскоре он и жениться надумал. В Кракове, на рынке, приглянулась ему хорошенькая горожанка, что горшками да мисками торговала. Бойкая и смелая она была, умом и красотой славилась. Многие к ней сватались, да только получали отказ. Никто ей угодить не мог. А чтобы от женихов отделаться, она говорила, что выйдет замуж за того, кто разгадает одну мудрёную загадку.

Прослышав про это, Твардовский вырядился в лохмотья, на

лице морщины нарисовал, волосы пудрой припорошил, будто седина это, и в таком виде предстал перед девушкой.

— Не возьмёшь ли меня в мужья, красавица?

А она расхохоталась, глядя на старика, но шутки ради показывает ему на большую плетёную бутыль и спрашивает:

Угадай-ка, сделай милость, Что за тварь здесь поселилась, Кто здесь — рыба, птица, уж? Угадаешь — ты мой муж.

Не успела до конца договорить, а Твардовский уже кричит:

— Угадал я, плутовка. Пчёлка это!

Бутыль выпала у девушки из рук и, ударившись о камень, разлетелась в мелкие осколки. А Твардовский смеётся:

— Готовься к свадьбе, красавица!

Девушка в слёзы. При виде девичьих слёз дрогнуло у Твардовского сердце от жалости. С помощью волшебных слов мигом расстался он с жалким рубищем, стёр с лица морщины, волосы в локоны уложил. Стоит перед девушкой в новом кафтане, в плаще с меховым подбоем, в бархатных панталонах и туфлях с бриллиантовыми застёжками. На груди — золотая цепь поблёскивает.

— Вот он я! Выходи за меня замуж, не пожалеешь. В шелка и бархат тебя одену. Птичьего молока раздобуду.

Но девушка ничуть не обрадовалась.

— А мне ваши богатства, золото, бриллианты да деньги чёртовы не нужны! Сама себе на хлеб заработаю!

И после замужества по-прежнему продавала в торговых рядах

горшки да миски.

Твардовский как огня боялся своей супруги, ни в чём ей не перечил. И только иногда, чтобы душу отвести, приказывал заложить четырёх лошадей и в сопровождении конной свиты отправлялся в своей карете на краковский рынок. А там слуги его словно саранча налетали на торговый ряд, где пани Твардовская стояла, и разбивали все горшки да миски.

Пани Твардовская — в крик. На весь рынок голосила, проклиная лоботрясов и бездельников, погубивших её товар. А пан Твардовский тем временем сидел в карете, откинувшись на бархатные подушки, и посмеивался в кулак, слушая, как его супруга бранится.

Много о Твардовском, о его проделках и забавах рассказывали

люди. Знали его не только в Кракове, но и в маленьком городишке Кельцах: там он не раз с ведьмами на Лысой горе отплясывал.

А чёрту на службе у Твардовского солоно приходилось. Чуть что, хозяин его к себе требует.

То велит из песка свить верёвку, то дом из маковых зёрен построить, то в леса да болота за лечебными травами для своих больных гонит. Ведь Твардовский был ещё и лекарем знаменитым и от многих людей сумел смерть отвести.

Шли годы, пан Твардовский жил не тужил, росла его слава, а бедный чёрт совсем зачах у своего хозяина на побегушках. «Ну, погоди! — думал он.— Придёт время, сочтёмся!»

Но Твардовский не поддавался нечистому.

Правда, раз, спасаясь от своей сварливой супруги, попал он в лес, а волшебную свою трость дома забыл.

Идёт он по лесной просеке и размышляет, чем бы ему ещё мир удивить, а тут, откуда ни возьмись, выскочил чёрт и хвать его за полы плаща.

— В-от ты где мне попался! — пищит.— Ну теперь я тебя не выпущу. В Рим со мной пойдёшь!

Но Твардовский рванулся — раз, другой, третий, таинственное заклятие произнёс и сбросил с себя чёрта.

Отлетел чёрт в сторону, ударился об сосну. Зубами заскрежетал от злости, вырвал дерево с корнем и швырнул в Твардовского. Прямо по ноге ему угодил.

Но и на этот раз сумел Твардовский от чёрта избавиться. Еле живой до дому добрался и долго потом сломанную ногу лечил. Но ни заговоры, ни заклятия не помогли. С той поры Твардовский всегда ходил, опираясь на трость, а люди прозвали его колченогим.

Время шло, и надоело нечистому за душой хитроумного волшебника гоняться.

И вот однажды, обернувшись дворянином, явился он к Твардовскому и с низкими поклонами стал его просить, умолять к своему хозяину, знатному вельможе, в замок пожаловать. Травами да заклинаниями смерть от него отогнать. Так искусно прикидывался чёрт, что не заметил волшебник подвоха и поддался на уговоры.

Сели они в карету и поехали. Едут они, едут, вокруг лес глухой, кони притомились, а замка нет как нет. Наконец выехали на столбовую дорогу, смотрят — у дороги корчма стоит, в окнах огонь горит, шумно там, людно.

— Уж больно долго ты меня по лесам да болотам водил, не грех

и в трактир чёрту.

заглянуть, подкрепиться,— говорит Твардовский

Только переступили они порог, как со всех сторон на крышу старые вороны, совы и филины слетелись. Закаркали, заухали, закричали, да так громко, что гости от страха чуть под стол не попадали.

Понял Твардовский, что беда ему угрожает, а какая — не ведает. Но только смотрит, а вместо учтивого дворянина перед ним его старый знакомый — чёрт. Из-под фрака хвост торчит, из-под шляпы рожки выглядывают, сам стоит — руки в боки да ухмыляется:

— Ну, пан Твардовский! Теперь ты мой! Знаешь, куда мы с тобой прибыли? В «Рим».

Так эта корчма называлась. При этих словах испугался пан Твардовский не на шутку, но не подал виду.

— Ну это мы ещё посмотрим, хвостатый,— говорит, а сам скорее к дверям.

И не успел чёрт опомниться, как Твардовский выхватил младенца из колыбели, что у печи стояла, и бросился с ним к порогу.

Вам известно, что чёрт младенца тронуть не смеет. Только хотел было Твардовский с младенцем на руках переступить порог, как чёрт крикнул ему вдогонку:

— Так-то ты, пан Твардовский, своё слово держишь? А ведь слово для благородного человека — закон.

Услышав такие речи, пан Твардовский от порога тотчас же повернул обратно, младенца испуганной матери на руки передал и говорит:

— Твоя правда, бес. Коня на вожжах не удержишь, а слова сказанного не воротишь — забирай меня с собой.

А чёрту только того и надо. Подскочил он к Твардовскому, вцепился в него и вместе с ним вылетел из корчмы в трубу. Закаркали вороны, заухали филины да совы и заклубились вокруг них чёрной тучей.

Но только птицы вскоре вернулись на землю, потому что чёрт с паном Твардовским поднимались всё выше и выше — выше гор высоких, выше звёзд далёких, туда, куда ни орёл, ни сокол не залетают.

Вот и Луна совсем близко, круглая, ясная, серебристая, тихо на ней, тоскливо да пустынно.

Глянул Твардовский вниз на город, на королевский замок Ва-вель, на старую рыночную площадь с её каменными башнями, которые сверху показались ему такими красивыми, и сердце у него сжалось от боли. Вспомнил он свои молодые годы, те времена, когда он ещё не вступил в сделку с чёртом и был свободен и счастлив.

Глубоко вздохнул он и навстречу бегущим мимо тучам и уходящей всё дальше от него земле запел песню, которой его в детстве мать учила. И видно, материнская песня была сильнее любых заклинаний.

Кончил Твардовский петь, оглянулся по сторонам и видит, что чёрт сгинул куда-то, а сам он парит высоко в небе, возле самой Луны.

Иногда в ясные ночи на Луне можно разглядеть тёмное пятнышко. Люди говорят, что это маг и чародей пан Твардовский. Сидит он там и смотрит вниз на покинутую им Землю.